Сонные краски
Ира терпеть не могла ждать. Когда бабушка Вика сказала: «Новые краски привезут только в субботу», — Ира даже дослушивать не стала.
— Я нарисую радугу для праздника во дворе! Сегодня!
— Радугу? — дедушка Андрей поднял брови над очками. — Тогда держи ключ от чердака. Там лежат старые краски.
Ира взлетела по лестнице. На чердаке в пыльной коробке что-то зашуршало, и из-под крышки высунулся нос, весь в синей краске.
— Осторожно! — пискнул кто-то. — Не наступи на мой закат!
Ира замерла на одной ноге и осторожно отодвинула кроссовок.
— Ой! Прости, пожалуйста. Я не заметила.
Из коробки вылез мышонок размером с ладонь. Серый, а нос и лапки в пятнах: синих, малиновых, охристых. Хвост тонкий, как кисточка, и на кончике блестела красная капелька.
— «Не заметила»! — фыркнул он. — Этот закат я смешивал целую неделю. Я Кляксик, хозяин красок в этой коробке. И знаю все тайны чердака.
— Я Ира. Мне нужна радуга для новогоднего праздника во дворе. Вечером. Покажешь краски?
Кляксик задрал нос, но любопытство победило.
— Ладно. Только смотри глазами.
В коробке стояли баночки: красная, оранжевая, синяя, фиолетовая. Крышки присохли, а краска загустела, как кисель.
— Они спят, — шепнул Кляксик. — Их надо согреть в ладонях, медленно размешать и подождать.
— Подождать? — простонала Ира. — До вечера всего несколько часов!
Она схватила две баночки и затрясла изо всех сил. Крышка щёлкнула, и во все стороны полетели жёлтые и зелёные брызги. Они шлёпнулись на старый свёрнутый холст в углу и засветились, как гирлянда.
— Мои уши! — завопил Кляксик, закрываясь хвостом. — Это не будить, это пугать!
На шум поднялась бабушка Вика с подносом, на котором стояли чай и мандарины. Она оглядела чердак и улыбнулась.
«Краски не любят спешки, Ирочка. Они любят тепло», — сказала она.
Следом пришёл дедушка Андрей. Он увидел светящийся холст, развернул его и надолго замолчал. Это была его давняя картина: зимняя поляна, зелёные ёлки, сугробы и серое небо. Он когда-то не дорисовал её, потому что не хватило радуги.
Ира шагнула ближе и тронула нарисованный снег. Снег оказался мягким и тёплым, как свежий плед. Холст качнулся, и Иру вместе с Кляксиком потянуло внутрь.
«Не бойся, это моя поляна. Она добрая», — сказал дедушка.
«Чай будет горячим, когда вернётесь», — добавила бабушка.
Поляна зайцев
Ира и Кляксик мягко опустились в сугроб. Вокруг стояли зелёные ёлки, на нижних веточках горели жёлтые фонарики, а всё остальное было серо-белым, будто его забыли раскрасить.
Из-за ёлки вышла зайчиха в короне из еловых иголок.
— Я принцесса Мята, — сказала она. — Мы ждём радугу к Новому году, но наши краски застряли и не просыпаются.
— Я нарисую! — тут же сказала Ира. — Прямо сейчас!
Она потянулась к хвосту-кисточке Кляксика, но спохватилась:
— Можно?
— Только аккуратно, — буркнул он.
Ира не послушала. Она подхватила Кляксика и мазнула его хвостом по серому небу одним махом. Получилась мутная полоса, и она тут же рассыпалась брызгами.
— Меня тянули как попало! — обиделся Кляксик и сел в сторонке, отвернувшись.
Принцесса Мята подвинула к Ире морковку-леденец.
— Здесь краски просыпаются от тёплых лап и смеха, — сказала она. — А от спешки прячутся.
Ира вздохнула. Потом посмотрела на зайцев, которые выглядывали из-за сугробов, и вдруг придумала:
— А давайте играть! В прятки между ёлками. Кто водит?
Зайцы запрыгали от радости. Первой пряталась Мята, и корона из иголок торчала из-за ёлки, как маленький ёжик. Потом играли в догонялки по снегу. Ира неслась так, что снег летел из-под кроссовок, и смеялась громче всех.
У каждого зайца была в лапах баночка. Они держали их и смеялись, и вдруг одна баночка тихонько вздохнула. Из неё поднялся синий дымок. Потом проснулась фиолетовая, потом оранжевая. Краски потягивались, как после долгого сна.
У Иры чесались руки схватить кисть, но она сжала кулаки и ждала вместе со всеми.
— Красной нет, — сказала Мята. — Красная спряталась.
Ира посмотрела на Кляксика. Он сидел в сторонке, а на кончике его хвоста горела красная капелька. Та самая, из заката, который он смешивал целую неделю.
Ира подошла и села рядом.
— Кляксик, прости, что дёргала тебя за хвост. Мне очень нужна красная краска. Ты поделишься ею? Если не хочешь, я не стану просить второй раз.
— Она мне дорога, — тихо сказал он.
— Я знаю. Твой закат лучший из всех, какие я видела. Правда.
Кляксик помолчал, шмыгнул пятнистым носом и вздохнул.
— Ладно. Но рисовать будем вместе. Бери кисточку.
Ира взяла его хвост медленно и бережно, вдвоём с Кляксиком они набрали красную краску, и та легла на небо ровной тёплой дугой. За ней оранжевая, потом жёлтая с ёлочных фонариков, зелёная с хвои, синяя и фиолетовая. Радуга раскинулась над поляной, и снег под ней заискрился.
Зайцы закричали «ура!» и закружились в хороводе вокруг ёлок. Мята сняла с уха зелёно-жёлтую ленточку и повязала Ире на запястье.
— Это на память. Приходи ещё, мы с тобой поиграем.
В тот же миг снег стал совсем тёплым, и поляна поплыла перед глазами. Ира моргнула и оказалась на чердаке. Кляксик сидел у неё на плече.
На дедушкином холсте над поляной сияла радуга. Рядом стояли бабушка и дедушка. У бабушки в руках был чай, у дедушки очки съехали на нос.
«Какая красота!» — ахнула бабушка.
«Спасибо, Ира. Поляна наконец закончена», — сказал дедушка.
Вечером весь двор светился гирляндами. Ира несла холст, а Кляксик сидел в кармане и выглядывал, поблёскивая пятнистым носом. Дети окружили картину, и каждый нашёл на ней что-то своё: кто зайца, кто принцессу, кто жёлтый фонарик.
Загорелись огни. Ира встала между бабушкой и дедушкой, взяла обоих за руки и стала спокойно ждать первого новогоднего салюта. Ленточка на запястье светилась зелёным и жёлтым.
